Стезя
+380 (99) 287-81-16+380 (67) 345-30-86+380 (63) 439-36-44
header

Красота и уродство. Беседы об искусстве и реальности. Митрополит Антоний Сурожский

195 грн
Минимальный заказ: 0.00 шт.
В наличии
Перезвоните мне
Контактная информация
Адрес: Украина, Николаевская обл., Николаев, Николаев
Написать компании

Описание

 pic_553339dde65daa6_700x3000_1.png

Красота и уродство. Беседы об искусстве и реальности. Митрополит Антоний Сурожский

Эта книга – беседы одного из самых известных духовников и проповедников рубежа XX-XXI века митрополита Сурожского Антония (Блума) (1914-2003), в которых он говорит о красоте, творчестве, искусстве, об образе и выражении реальности, о том, чем безобразие отличается от уродства.

Беседы 1982 года проводились митрополитом Антонием по приглашению университета графства Кент в рамках ежегодных чтений, посвящённых памяти христианского поэта Томаса Элиота. Несмотря на, казалось бы, далекую от богословия тему, владыка наполняет ее глубочайшим богословским содержанием.

Для всех, кто интересуется личностью и трудами митрополита Антония Сурожского. Для тех, кто размышляет о том, что такое красота, что такое уродство, как они соотносятся с духовностью и почему эти понятия есть в нашей жизни.

Материал этой книги уникален: он никогда еще полностью не издавался в России, практически ни в одной из многочисленных бесед владыки Антония нет такого широкого обращения к поэзии, изобразительному искусству, такого обилия цитат и примеров.

В конце книги вы найдете несколько прекрасных стихотворений, имеющих непосредственное отношение к главной теме книги – красоте: «Пепельная среда» Т.С. Элиота, «Последний пассажир» К. С. Льюиса и др.

Предисловие для книги написала известный поэт, переводчик, филолог Ольга Седакова.

После каждой главы-лекции приводятся ответы митрополита Антония на вопросы слушателей, что, кроме ценности самих ответов, интересно тональностью разговора владыки и передает живость его характера и энергетику речи.

 pic_fbbdd05587bdfcf_700x3000_1.png

Из предисловия Ольги Седаковой к книге «Красота и уродство. Беседы об искусстве и реальности»

Книга «Красота и уродство» — это лекции митрополита Антония Сурожского в университете графства Кент в рамках чтений, посвященных памяти христианского поэта Томаса Элиота. Владыка говорит о красоте и творчестве, об образах и реальности, об уродстве и безобразии. «Элиотовские лекции» удивят всех, кто ранее слышал и читал проповеди, беседы, лекции владыки Антония, митрополита Сурожского, — считает поэт Ольга Седакова.

 «Элиотовские лекции» удивят всех, кто слышал проповеди, беседы, лекции владыки Антония, митрополита Сурожского; тех, кто, как сам он сказал в своей неповторимой манере, «настолько неразумен, что читает мои книги».

К этим очень многочисленным неразумным отношусь и я (стоит заметить, что книги митрополита Антония читают в переводах на многие языки, поскольку он принадлежит к самым авторитетным и любимым духовным писателям современности). То, что я читала в 70-е годы, были еще не книги (до советской Москвы они не доходили), а самиздатские списки проповедей и бесед, и эти машинописные списки были событием моей жизни. Уже позже мне выпало счастье слышать владыку вживе, на «подпольных» встречах в московских квартирах, а потом и в Лондоне…

Владыка совсем не часто вспоминал в своих беседах поэтов, художников, да и вообще искусство. Он и в частных беседах не раз говорил, что слишком мало во всем этом сведущ, что опыт художника — иной, чем его, монашеский опыт. И вот — Т. С. Элиот и беседы о красоте. Мы встречаемся здесь с владыкой Антонием, которого еще не знали.

Кроме Т. С. Элиота, с которого все начинается, мы увидим на этих страницах ссылки на Данте, Гёте, Сервантеса, Диккенса, Гоголя, Достоевского, Вл. Соловьева, Гофмансталя, Брехта, Шеффеля, Нерваля, Бодлера, Валери, Малларме, Китса, Э. По, Л. Коэна, Ч. Вильямса… На художников: Родена, Жерико, Утрилло, Ван Гога, абстракционистов. И — совсем неожиданно — на работы по теории архитектуры, на геометрические образы эллипса и параболы, с которыми связан один из самых интересных мотивов этих бесед о красоте. И на европейских мыслителей, психологов, историков культуры: Ницше, Шопенгауэра, Юнга, Мальро, Леви-Брюля…

Я перечислила далеко не всех участников этих бесед. По большей части это писатели, художники, мыслители эпохи модерна, то есть той тревожной и драматической эпохи, «сложной» мысли и формы, с которыми наша церковная мысль общаться не привыкла. И обращение владыки к своим собеседникам неизменно внимательно и сочувственно, без малейшей тени учительства. Размышляя о красоте, владыка хочет «избежать клерикализма и не говорить с точки зрения Священного Писания». Он даже отказывается от идеи слушателя, предположившего, что его представление о красоте сформировано православной иконой.

Не знаю, как вам, читатель, мне трудно вспомнить православного писателя, который удержался бы от того, чтобы указать, в чем ошибался Ницше или чего не мог понять Стефан Малларме — и тут же образумить этих невегласов-безбожников словами «святых отец». Но владыка, если он в чем-то не согласен с Эдгаром По или Карлом Густавом Юнгом, возражает им как мыслящий человеку мыслящему человеку. Если же он сочувственно приводит чьи-то слова (как, например, суждения Ницше о ценности хаоса, которому не следует предпочитать какой угодно «порядок», поскольку хаос полон новых творческих возможностей), то и не думает вспоминать при этом религиозной неблагонадежности автора «Заратустры».

Но почему все-таки Т. С. Элиот?

По первым же словам владыки — почти случайно. Ему однажды подарили книгу Т. С. Элиота «Убийство в соборе» со словами, что это драма о нем, о том, что с ним произойдет. В 1982 году, когда читаются эти лекции, владыка «все еще ждет исполнения этого пророчества». Вот как будто и все. По ходу бесед владыка возвращается к Элиоту еще пару раз, но бегло. Так что тот, кто ждет от «Элиотовских лекций» развернутого разговора о Т. С. Элиоте, поэте, драматурге, эссеисте, его не найдет. Речь в них идет о красоте и безобразии (тоже, казалось бы, не самых центральных для Элиота темах; вообще красота в эпоху модерна становится вещью оспариваемой, — во всяком случае, традиционное представление о красоте). И вместе с тем, я думаю, название этих бесед «элиотовскими» точно и глубоко. Я попытаюсь объяснить, что имею в виду.

Зрелый Т.С.Элиот — в отличие от большинства своих творческих современников и в полемике с ними — поэт христианского и, больше того, церковного вдохновения. В те времена, которые другой большой христианский поэт ХХ века, Поль Клодель, назвал «временами великой апостасии», в эпоху, когда «высокая современная культура» и агностицизм становятся почти синонимами, открыто принять позицию конфессионального автора — большой вызов. Он требовал мужества. Мужество всегда присутствует в письме Элиота — как общий тон его стиха и мысли, как их ритм. Мужество слышится в каждом слове и жесте владыки Антония, это тон и ритм его веры, его свидетельства. Митрополит Сурожский и британский поэт (по мнению многих — первый поэт Европы ХХ века, «новый Данте») встретились в том, как оба они слышат дух своего времени. Мужеству в этом времени принадлежит важнейшая роль.

И нужно заметить, что это некое новое, особое мужество: не просто готовность принять какой-то реальный вызов, но сила отказаться от всего, что тебе представляется известным, в чем ты уверен, без чего, как тебе кажется, ты не сможешь жить. Это новое мужество едва ли не труднее прежнего.

Я сказал душе моей: молчи, и жди без надежды

Ибо надежда может быть надеждой

на что-нибудь ложное; жди без любви

Ибо любовь может быть любовью к чему-нибудь ложному; есть еще вера.

Но вера, любовь и надежда, они все — в ожиданье.

Жди без мысли, ибо ты не готова к мысли;

Именно так темнота превратится в свет

и неподвижность в танец.

Это стихи из третьей части «Ист Кокера» (здесь и дальше я привожу стихи Т. С. Элиота в моем по возможности буквальном переводе), второго из «Четырех квартетов» Т. С. Элиота. А вот знаменитые стихи из второй части того же «Квартета»:

Не говорите мне

О мудрости стариков, лучше об их дури,

Об их страхе бояться и терять разум,

их страхе обладать,

Принадлежать другому, или другим, или Богу.

Единственная мудрость, которую мы можем

надеяться обрести, —

Это мудрость смирения: смирение бесконечно.

В этих и многих других стихах Элиота я слышу глубокое созвучие с мыслью владыки Антония, и еще больше — с ним самим: здесь как будто звучит тот же колокол. Колокол, который не раз поминается в «Квартетах», — и колокол, о котором замечательно говорил в одном из своих слов владыка Антоний.

  pic_5b1cac65a115da4_700x3000_1.png

 Из книги митрополита Антония Сурожского «Красота и уродство»

— Что вы скажете о зависти к чужой красоте? Потому что мне показалось, что вы хотите сказать, что любовь — это средство, дающее нам возможность увидеть, но ведь бывает и завистливое восприятие красоты — я это видел. Значит ли это, что в каком-то смысле это не настоящее восприятие красоты или в данном случае мы говорим о разных видах красоты?

— Когда мы видим чью-либо красоту, мы можем по-разному отреагировать на нее: мы можем позавидовать ей, а можем ею восхититься; можем остановиться, пораженные этой красотой, с чувством благодарности за то, что нам было открыто.

Что касается зависти — это очень любопытное чувство, потому что, с одной стороны, это состояние ума, которое далеко не беспристрастно, оно не созерцательно в тот момент, когда ранено чьей-то красотой, потому что в этот самый момент, вместо того чтобы видеть красоту, мы сравниваем ее с самим собой. Это обращение к самим себе.

С другой стороны, в зависти есть один очень интересный момент: мы всегда завидуем той или иной черте, которой, как мы чувствуем, не хватает нам самим. Но мы никогда не захотели бы полностью поменяться местами с другим человеком. Мы думаем так: «Как бы мне хотелось такое же красивое лицо как у тебя, но не такого же мужа». Или: «Вот бы мне твое телосложение, ты настоящий Аполлон! Но твою работу я бы не хотел».

Поэтому в зависти проявляется очень жестокое отношение, когда мы готовы лишить другого человека его, возможно, самого милостивого, самого драгоценного дара Божьего и оставить его с тем, что трудно, тяжело, что, так или иначе, уродливо. Я думаю, что нужно все время воспитывать в себе — не в других, других мы воспитываем очень легко, — умение видеть хорошие условия, в которых живет другой человек, его счастливые отношения, красоту другого человека с позиции радости и чуда.

pic_c1bc90f08ab4620_700x3000_1.jpg

Наше отношение к красоте очень двойственное. Когда вы говорили о зависти, я подумал и о других реакциях на красоту. В житиях святых есть рассказ о духовном наставнике, который как-то шел со своими учениками, и, когда они выходили из города, им встретилась невероятно красивая блудница, обычная проститутка, но необыкновенной красоты. Ученики накрыли головы плащами, чтобы не впасть в искушение, но они попались на другое искушение. Они закрыли лица, чтобы не видеть женщину, но оставили отверстие, чтобы видеть своего наставника и узнать, что он сделает, когда увидит эту женщину. И они увидели, как он смотрит на нее с выражением созерцательного восторга. Когда женщина прошла мимо и ученики почувствовали себя в безопасности, они спросили у него: «Как ты мог смотреть на эту женщину? Она же блудница!» А он им отвечал: «Я не видел блудницу, я видел невероятную красоту, которую Бог даровал этой женщине».

Такой свободы — не смотреть на все только относительно себя самого: «О, это опасно!» или «Ох, как мне хотелось бы обладать той или иной чертой» — мы должны добиваться, прежде всего, в нравственном отношении. И я вернусь к этому в следующий раз, потому что чувствую, что во всем, что мы можем сказать о красоте и о нашем отношении к ней, есть не только психологическое или метафизическое, но и нравственное содержание. Есть красота, которая абсолютна, а есть то, как мы превращаем ее во зло, потому что зло есть в нас, а не в ней самой.

 

Характеристики

Страна производства
Россия
Тип
печатное издание
Тематика
христианство
Язык издания
русский
Вид переплета
твердый
Вид издания
массовое
Количество страниц
158
Год издания
2016
Бумага
Офсетная
Издательство
Никея

Отзывы

Пока нет отзывов

Подобные товары

Включен режим редактирования. Выйти из режима редактирования
наверх