header

Дар любви. Воспоминания о протоиерее Феодоре Соколове

280 грн
Минимальный заказ: 0.00 шт.
В наличии
Купить
Перезвоните мне
Контактная информация
Адрес: Украина, Николаевская обл., Николаев, Николаев
Написать компании
Сохранить в списке желаний

Описание

 

Дар любви. Воспоминания о протоиерее Феодоре Соколове

Книга «Дар любви» — это собранные под одной обложкой воспоминания и письма о протоиерее Феодоре Соколове. Свидетельства людей, разных по возрасту, образованию, общественному положению воссоздают образ выдающегося человека, священника, духовного пастыря. Каждую человеческую судьбу, каждую боль он пропускал через свое сердце, переживая, как за родное дитя, за любую душу, посланную ему Господом на пути его священнического служения.

 Книга предназначена для всех верующих — интерес к личности протоиерея Феодора Соколова огромен. Уже выросло новое поколение людей, бывших детьми во времена пастырства отца Феодора. Многие из них слышали об удивительном священнике от родителей, бабушек и дедушек, многие, может быть, бывали в храме, который он поднял из руин со своими духовными чадами и где потом служил, — он еще так близок к ним по времени. Для этого поколения сборник воспоминаний «Дар любви» — прекрасная возможность познакомиться глубже с личностью твердого подвижника православной веры 21 века.

 Прошло уже 16 лет со дня трагической гибели протоиерея Феодора Соколова, но любовь к этому удивительному человеку и священнику в сердцах его детей, близких, прихожан и друзей настолько жива и реальна, что «…у многих складывается впечатление, что он покинул этот мир, только вчера…» (из письма детей отца Феодора).

 С радостью предлагаем читателям шестое, долгожданное издание книги.

Эта книга — бесценный документ. Свидетельства сотен людей о жизненном подвиге выдающегося русского священника нашего времени.

Протоиерей Николай Соколов. Из книги «Дар любви. Воспоминания о протоиерее Феодоре Соколове». Публикуется с сокращениями

Писать о своем младшем брате, отце Феодоре, мне трудно и легко одновременно. Трудно, потому что приходится писать в прошедшем времени: он мой младший брат, и мне физически его не хватает, я не могу его увидеть, обнять, услышать его голос. Легко, потому что дни и годы нашего общения окрашены в удивительно теплые тона, и воспоминания о нем приносят мне великую радость. Есть еще одно обстоятельство, заставляющее радоваться при воспоминании о брате, которое, может быть, нужно было упомянуть первым. Упокоившись в селениях праведных, отец Феодор стал за всех нас — родных, близких, его детишек, духовных чад — таким ходатаем перед Богом, что это не может не вселять надежду на спасение. И как же не радоваться этому обстоятельству!

 Иподиаконская семья

 По-настоящему близкое общение с братом началось после его демобилизации из армии. Человек прошел армию, он уже немножко посмотрел мир, возмужал, но не потерял своей обаятельной улыбки, способности к простому и искреннему человеческому общению. В это время мы с братом Серафимом, в то время уже отцом Сергием, работали в Патриархии, и по благословению Святейшего Патриарха Пимена к нам в иподиаконский коллектив был принят и Федор.

 Этот период жизни нас очень сблизил. Мы стали видеться каждую неделю. Я работал там с восьми утра и до вечера, без определенного времени, а Федюша был ближайшим келейником Патриарха Пимена, просто своим человеком в патриаршем доме. Мы с ним помогали друг другу, жили общими интересами, что помогло нам очень хорошо узнать друг друга. Жизнь предоставляла мне достаточно случаев убедиться в надежности моего младшего брата. Он никогда не подведет, он всегда сделает, предупредит, продумает, всегда учтет какие-то мелочи. Чрезвычайно честный человек и на редкость искренний и чистый.

 В Федюшиной душе любой грех, если и возникал, не мог оставаться там долго. Я никогда с ним не ссорился, но однажды между нами, как в народе говорят, пробежала кошка. Долго оставаться в состоянии размолвки мы не могли и поехали на исповедь к нашему папе, отцу Владимиру. И мне пришлось быть свидетелем его искреннего покаяния, его искреннего желания искоренить грех из сердца, что, безусловно, говорит о кристальной чистоте его души.

 Святейший Пимен был человеком чрезвычайно простым и чутким. Он с пониманием относился к тому, что у меня уже была семья, дети, и редко брал меня в поездки. Эти заботы ложились на отца Сергия и отца Феодора. Отец Сергий вообще был в полном послушании у Патриарха — монах. Благословили ехать — собрал чемодан и поехал.

 Надо сказать, наша иподиаконская семья не ограничивалась только братьями Соколовыми. Оборачиваясь назад, я могу засвидетельствовать промыслительность призвания на служение Патриарху именно тех, кому сегодня Церковь доверяет управление епархиями или возлагает на них бремя ответственности за особую миссию служения Богу и Отечеству.

 Но из всех иподиаконов Святейший Пимен особо ценил Федюшу. Правда, и доставалось ему первому. Вообще-то Патриарх Пимен был очень сдержанным, молчаливым человеком. Он допускал определенную жесткость в общении, но что касается отца Феодора, отца Сергия и меня, это была отеческая жесткость. Каждый его взгляд, каждое слово были значительными, которых вполне хватало для осознания нашей оплошности или какого-то недовольства Святейшего. К слову сказать, Святейший очень любил семью отца Феодора и даже приезжал к ним в гости.

Радость и растерянность: новый храм

 …Через год-полтора после смерти Патриарха Пимена жизнь нас снова свела вместе с Федюшей, но теперь уже на приходе в Тушине.

 В 1990 году отец Феодор получил новое назначение — его благословили восстанавливать храм Преображения Господня в Тушине. Помню его радость и одновременно некоторую растерянность перед тем, что он застал, ступив на порог бывшего и будущего храма. Тогда, находясь на территории только что выехавшего склада строительных материалов, даже при самом богатом воображении, нельзя было себе представить, что через десять лет здесь будет такая красота, как сейчас. Минутная растерянность тут же сменилась горячим стремлением приступить к работе.

 В то время я уже был настоятелем храма святителя Николая в Толмачах при Третьяковской галерее, но службы там не велись, восстановительные работы шли очень медленно, и я с удовольствием взялся помогать брату на Тушинском приходе.

 Первые дни работы мы тоннами выгребали мусор, грязь, ломали стены. Энтузиазм, с которым все трудились на восстановлении храма, наверное, можно было сравнить с энергией, которую приложили большевики к его разрушению. Работали без денег, без техники и почти без отдыха. Не приходится говорить и о технике безопасности. Чудом не погиб тогда наш отец Феодор. Он стоял прямо за стеной, которую пытались ломать всем приходом. Разрушали ее не отбойными молотками, на которые денег не было, а при помощи груза, подвешенного на блоках. За секунду до того, как рухнуть стене, по какой-то необходимости из-под нее вышел отец Феодор. Теперь мы знаем, что Промыслом Божиим, где сочтены наши дни и часы, отцу Феодору было оставлено всего десять лет, чтобы свершить то, что ему удалось.

 Постепенно, восстанавливая храм, возрождалась и храмина души нашего народа. Многие, придя сюда из любопытства, решали здесь свои духовные проблемы. Одному Господь посылал удачную работу, другому — счастливую женитьбу, третьему — чудесное исцеление, у четвертых родился нежданный ребенок, когда родители уже, казалось, отчаялись. И этим Господь приводил их к Себе, через молитвы отца Феодора, через его дерзновение. А молитва у него была именно дерзновенная. Она была одновременно очень пламенной и очень четкой.

«Как я хорошо, Коленька, помолился!»

 Особую ценность для меня составляет память о нашем евхаристическом общении. Служить с ним литургию для меня значило быть свидетелем и участником благоговейного предстояния пред Богом. Во время службы с ним я почти всегда испытывал чувство Божия присутствия, тех благодатных даров, которые человек получал во время литургии. Я слышал об этом и от других священников, поэтому пишу, не сомневаясь в происхождении пережитых ощущений.

 Все у него было по чину, по уставу, и служба проходила на одном дыхании. А как скрупулезно поминал он всех, кто был записан в его личный синодик, кого он принимал в свое сердце, с кем он был близок на приходе. Он никого не опускал. Бывало, смотришь на него, понимаешь — устал человек, но, как бы он ни устал, служил всегда с подъемом, во время службы всегда был полон духовной силы. Служба с ним — это всегда радость, всегда событие, приносящее удовлетворение духовное и мир.

 Когда он приходил ко мне служить, а это случалось чаще всего на патриарших службах Святейшего Патриарха Алексия II, я просил его совершить проскомидию. Никому другому я не мог поручить ее и сейчас очень остро ощущаю отсутствие брата. Раньше Феденька придет, все сделает, и я всегда мог на него положиться полностью. В алтаре он был предельно собран и внимателен, старался, чтобы никакая крошечка или капелька не упала, не пролилась. Слава Богу, во время Евхаристии у нас никогда не было никаких чрезвычайных происшествий. Очень он переживал, если в какой-то момент в алтаре кто-либо допускал неловкое движение.

 Он всегда у меня служил во дни празднования Владимирской иконы Божией Матери, я служил в его храме на Преображение Господне. Обязательно помогали мы друг другу Великим постом. В храме Николы в Толмачах нельзя служить чин погребения на Успение Богоматери, и в эти дни я служил в Тушине. Бывало, мы случайно встречались с ним на службах в других местах: в Донском монастыре, на патриарших службах в Кремле. Как-то, буквально за две недели до его гибели, мы с ним вместе поехали на освящение в один дом. Очень ему не хотелось ехать, трудно было выбрать время, но, чтобы сделать мне приятное и не обидеть хозяев, ждавших нас обоих, согласился. Приехал он такой усталый, что даже говорил через силу. Так совершили мы с ним нашу последнюю совместную требу на земле.

 Тогда же, в последний день Святок, мы всей семьей, отец Феодор с матушкой Галиной и детками оказались вместе в Донском монастыре, молились у мощей святителя Тихона по приглашению нашего друга, наместника монастыря архимандрита Агафодора. Отец Феодор оказался там чуть раньше всех и потом, помню, мне говорил: «Как я хорошо, Коленька, помолился у святителя Тихона, пока вас ждал!»

Радостное прикосновение

Радостными были просто прикосновения к нему. Уместно будет вспомнить евангельскую притчу о кровоточивой жене. Помните? Прикоснулся ко Мне некто… — то есть прикоснулась к краю ризы, и сила от Него отошла. Когда касаешься «края ризы» отца Феодора, других духовных лиц, берешь ли благословение или целуешься с ним по-братски, в этом прикосновении мы часто даем друг другу гораздо больше, чем могли бы дать много слов. В таком прикосновении к отцу Феодору я иногда получал ответ на непрозвучавший вопрос.

 … Незадолго до гибели отца Феодора произошло интересное событие, доставившее всем Соколовым великую радость, которой, может быть, и не было за всю жизнь нашей семьи. Мы, не сговариваясь, собрались все вместе в один день. Да простят мне читатели такое сравнение, но я в тот момент вспомнил, как апостолы собрались у гроба Богоматери на Ее Успение.

 Мы пришли на крестины маленькой Анечки, самой младшей дочки отца Феодора. Обычно мы бывали на крестинах всех его детей, но редко собирались всей семьей: кто-то не мог, кто-то заболел и т. д., а тут каким-то чудом все собрались у купели этого ребенка и недоумевали, смотрели друг на друга с немым вопросом: почему Господь собрал нас вместе? То ли этот ребеночек будет особый, то ли ждет нас какое-то событие. У Бога не бывает случайностей, и внимательного человека такие события заставляют задумываться. Они как бы напоминают нам, что Господь нас всех ждет к Себе, готовит к переходу в вечность, а остающихся укрепляет перед временной разлукой, утешает.

 Февральский день тот был радостный, веселый, снежный и в то же время светлый. Я крестил, владыка Сергий был крестным отцом, отец Феодор помогал, у купели стоял. Так состоялась последняя встреча семьи и всей родни. После этого мы все собрались очень скоро, только уже у гроба отца Феодора.

 … Пока он был жив, мы могли только звонком найти друг друга или встретиться взглядом, и нам этого было, в общем, достаточно. А сейчас стоит только возвести свой ум и сердце к Богу, помолиться: «Помоги, Господи, молитвами братца моего, вразуми меня, что мне подобает сделать или сказать», как тут же получишь ответ. Тайна этого общения заключена в словах нашего Спасителя: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17, 21). Вера, с которой мы обращаемся к Господу, помогает отцу Феодору быть тотчас около нас и исполнить то, что нам нужно, что нам полезно.

 

 

 

 

 

 

Характеристики

Страна производства
Россия
Тип
печатное издание
Тематика
христианство
Язык издания
русский
Вид переплета
твердый
Вид издания
массовое
Бумага
Офсетная
Страниц
576
Издательство
Никея

Отзывы

Пока нет отзывов

Подобные товары

Включен режим редактирования. Выйти из режима редактирования
наверх