Духовное отцовство по творениям Евагрия Понтийского. Схиархимандрит Гавриил (Бунге)

pic_9f8f2a3b8d61cce_1920x9000_1.jpg

Смысл истинного отцовства — это дарование жизни, что означает предоставление другому человеку пространства для собственного свободного бытия. Духовное сыновство не может существовать без духовного отцовства, и его смысл — свободное принятие своего собственного бытия как бытия дарованного. В духовной жизни, независимо от пола и возраста лиц, «отец» и «сын» — это метафоры, выражающие определенное межличностное отношение. Поэтому в христианской традиции известны не только духовные отцы, но и духовные матери.

Поскольку то же самое отношение между отцом и сыном распространяется на Божественные Лица Святой Троицы, становится ясно, насколько серьезен данный вопрос. Ведь человеку, которому не удалось пережить опыт истинного отцовства и истинного сыновства в духовной сфере, грозит опасность вообще не познать истинное, личностное отношение к Богу.

Духовное отцовство в представлении Евагрия — это отнюдь не изолированное явление, оно имеет свое богословское место в Домостроительстве спасения. Оно представляет собой подражание Христу через участие в Его деле, а именно в деле спасения человеческого рода, которое должно привести людей от зла к добродетели (посредством делания) и от неведения — к познанию Бога (посредством созерцания). Тем самым духовное отцовство есть братство между ангелами и праведниками, ведь наш Спаситель осуществляет Свое дело среди нас при помощи ангелов!

К ангелоподобному служению духовного отца относится не только назидание, но и ходатайственная молитва, свойственная праведникам. «Праведно [молиться] — значит молиться не только о собственном очищении, но и о всяком единоплеменнике своем, дабы подражать ангельскому образу [жизни]». Евагрий имеет в виду здесь те места Священного Писания, где ангелы предстают посредниками человеческих молитв пред Богом. Однако, наряду с ангелами, такими посредниками могут быть также святые и праведники.

Задача духовного отца представляется двоякой, в соответствии с двумя ступенями духовной жизни: прежде всего, вести за собой других «от зла к добродетели» по пути делания (то есть исполнения евангельских заповедей) и, во-вторых, приводить людей «от неведения к познанию Бога» путем духовного назидания. Второе невозможно без первого. Человек, страдающий от душевных страстей, должен сначала обрести «здоровье души», чтобы его дух мог «двигаться разумно (logikōs)», согласно своему естественному предназначению, и устремиться на поиски Бога.

pic_63d7a9cea77346c_1920x9000_1.jpg Таким образом, духовный отец — это врач и учитель в одном лице, по образу Христа, Которого Евагрий часто называет «врачом душ». Именно духовному отцу как никому другому известно, «какие лекарственные средства ведут от зла к добродетели и от незнания к ведению».

Сегодня стало модным предлагать каждому желающему средства и пути достижения «личного богопознания», зачастую не требующие особых усилий. Публичные лекции, семинары и необозримый поток соответствующей литературы — все это создает впечатление, что фактически только от самого человека зависит, какой именно опыт богопознания он получит и насколько этот опыт будет глубок. Несомненно, многие чувствуют сегодня настоящую тоску по странным образом «отдалившемуся» Богу. Однако строгая сдержанность святых отцов по данному вопросу показывает, что здесь мы слишком часто имеем дело с искусственно вызванными состояниями сознания, а отнюдь не с подлинным опытом богопознания. Эта опасность была хорошо известна древним, о чем говорит нижеследующее предупреждение: «Как страдающему болезнью глаз не принесет пользы напряженное смотрение на палящее солнце в самый полдень, когда взгляд не прикрывается ничем, так и уму страстному и нечистому совсем не принесет пользы мысленное представление о внушающей трепет и сверхъестественной молитве в духе и истине. Наоборот, [подобная дерзость] навлечет на ум негодование Божества». В этой цитате из знаменитого сочинения Евагрия «Слово о молитве» сдержанность, скромность в духовных вопросах представляется формой самодисциплины.

Она предостерегает нас от имитации тех состояний, о которых мы только читали, но которые никогда не испытывали сами. Ведь такого рода имитация — это в конечном счете суррогат (anatypōsis) подлинного опыта. Будучи лишена какой-либо истинности, она гибельна для духовной жизни.

Итак, духовного отца можно сравнить с художником или, точнее говоря, с реставратором. Он не должен формировать вверенный ему «образ Божий» по своему собственному подобию, копируя себя самого; напротив, он должен стараться уподобить его Первообразу, то есть Христу. И если одному из этих «образов» случится впасть в грех под воздействием демонов и подвергнуться осквернению, духовный отец, невзирая на это, будет любить его, как любит Первообраз — то есть Самого Бога. Ведь даже в оскверненном грехами человеке сохраняется образ Божий! Духовный отец найдет средство и способ вновь «обрести» его для Бога, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания Истины.

Удивительным образом духовный отец становится соработником Небесного Отца в деле спасения человека, — Отца, определившего нас к тому, чтобы «по прошествии всех веков уподобиться образу Своего Сына»

pic_f7dcdfa9e31ebea_1920x9000_1.jpg

Комментарии

Пока нет отзывов
Включен режим редактирования. Выйти из режима редактирования
наверх